Моя бабушка играла на старом пианино «Красный октябрь». Не играла — касалась клавиш. Альцгеймер забирал её по кусочкам. Она забывала имена, день недели, где лежит сахар. Но её пальцы, коснувшись пожелтевших клавиш, всё ещё помнили музыку. Не целые пьесы, а обрывки. Такты. Мотивы. Чаще всего — вальс. Какой-то простой, грустный, с повторами.
Я сидел рядом, записывал на телефон эти обрывки. Потом пытался сложить их воедино, как пазл. Я не музыкант. Я архивист в городском музее. Моя работа — сохранять обрывки прошлого. Но сохранить ускользающую память бабушкиных пальцев было выше моих сил. Специалист по музыкальной терапии, которого я нашёл, сказал: «Есть шанс, что если она услышит эту мелодию целиком, в качественном исполнении, это может стать якорем. Мостиком». Он посоветовал заказать аранжировку и профессиональную запись. Стоило это, как небольшой автомобиль.
Деньги у меня были. Но они были отложены на операцию мне самому — давняя проблема с коленом, мешающая жить. Выбор между способностью ходить без боли и призрачным шансом «вернуть» бабушку хотя бы на три минуты звучания вальса... Это было невыносимо. Я метался.
И вот, разбирая в музее коробку с дореволюционными открытками, я нашёл записку. Её подкинул кто-то из коллег. На ней было написано: «Слышал, ты ищешь спонсора для своего проекта. Я не спонсор, но год назад вытащил счастливый билет. Если нужен совет — обращайся». И номер телефона. Я, скрепя сердце, позвонил. Ответил мужской голос, голос моего коллеги-реставратора Саши, с которым мы лишь кивали друг другу. «А, это ты про бабушку, — сказал он. — Я слышал. Смотри, я не могу дать денег. Но могу сказать, как я собрал на редкий инструмент. Рискнул. Глупо, стыдно, но факт. Я использовал одно
приложение вавада. Там тогда бонусы были хорошие. Не гарантия, просто информация».
Он говорил об этом так спокойно, как о выборе лака для реставрации. Это сняло с моего поступка налёт чего-то криминального. Это стало техническим решением. Задачей с неизвестными. Я решил: мой лимит — сумма, равная стоимости моей будущей болеутоляющей блокады. Если проиграю — перетерплю боль. Если выиграю... Если выиграю, у бабушки будет её вальс.
Я сделал это дома, пока она спала. Процесс установки приложения вавада был быстрым. Я внёс деньги. Выбрал слоты. Почему? Потому что в картах я не силён, а здесь был только я и случай. Я нашёл автомат «Золотой век» со старинными граммофонами и нотами. Символично. Делал минимальные ставки. Деньги таяли. Я проигрывал с тихим отчаянием, глядя, как тают мои шансы на безболезненную ходьбу. Осталось на три ставки. Потом на две.
На последнюю ставку я поставил всё, что осталось. Не увеличивая ставку, просто поставил все кредиты. Нажал крутить. И пошёл на кухню, чтобы не смотреть. Я стоял у окна, смотрел на качающийся на ветру клён, и думал о том, что, возможно, и бабушка сейчас видит такой же лист. И не помнит, что это дерево.
Со стороны комнаты донёсся звук. Не триумфальный гимн. Тихая, нежная музыкальная шкатулка. Я зашёл. Экран светился мягким золотым светом. На нём крутился бонусный раунд «Нотная тетрадь». Я должен был открывать ноты, каждая давала множитель. Я открывал. Множители складывались. 5х. 10х. 20х. Сумма росла. Когда раунд закончился, я увидел цифру, которая перекрывала стоимость записи вальса в полтора раза.
Я не ликовал. Я осторожно, как сапёр, вывел деньги. Каждый этап подтверждал по смс. Через час всё было на карте. Первым делом я нашёл того самого аранжировщика. Передал ему обрывки записей. Он через неделю прислал готовый вальс. Простой, чистый, для фортепиано с виолончелью.
Я пришёл к бабушке с колонкой. Поставил запись. Первые такты — её обрывки. Потом виолончель подхватила мелодию, развила её, и музыка полилась цельной, печальной рекой. Бабушка сидела в кресле. Сначала она просто смотрела в окно. Потом её пальцы начали шевелиться у неё на коленях. Легонько, едва заметно. Она не вспомнила ничего. Не сказала ни слова. Но когда музыка закончилась, она повернула ко мне лицо. И на её щеке блеснула слеза. Одна. Чистая. Она ничего не сказала. Но она плакала. И я понял — где-то глубоко, под толщей забытья, эта музыка отозвалась. Она нашла свою тропинку.
Теперь этот вальс звучит у меня дома каждый вечер. Бабушка чаще всего не реагирует. Но иногда — да. Иногда её глаза становятся чуть более осознанными. А моё колено... оно болит. Иногда сильно. Я отложил операцию. Но когда я слышу тот вальс и вижу, как шевелятся её пальцы, боль отступает. Её слёза в тот день стала самым сильным обезболивающим, которое я когда-либо знал.
Я больше не заходил в то приложение. Его миссия была выполнена. Но иногда, слушая вальс, я думаю, что в жизни есть вещи важнее логики и осторожности. Иногда нужно рискнуть всем, чтобы подарить один-единственный чистый звук. Один момент, когда два человека, разделённые болезнью и временем, могут встретиться в одной мелодии. И это того стоило. Каждой проигранной ставки. Каждой секунды тревоги. Потому что теперь у меня есть не просто запись. У меня есть три минуты тишины, наполненные звуком, который смог пробиться сквозь самую густую тьму. И этот звук куплен не в магазине. Он выкован отчаянием, случаем и одним рискованным решением — открыть то самое приложение вавада.
